[PFES-127] Стихийная месть: Ветер раскрывает тайны школьниц в бурном гареме

Воздух трещит от грязной силы, о которой я даже не подозревал — извращённый ветер, который слушается лишь моих самых тёмных прихотей. Всё начинается с шёпота, порыва, что обвивает лодыжки этих зазнавшихся сучек, которые думают, что им принадлежит школа — Юики, Мивы, Риэ — и прежде чем они успевают ахнуть, их юбки вздымаются, поднятые невидимой рукой. Их идеальная школьная форма бесполезна против моей воли; я смотрю, сердце колотится, как шелковистые трусики всех оттенков розового и белого обнажаются перед всем двором, их лица заливаются краской от ужаса и чего-то ещё, чего-то животного. Они пытаются сжать бёдра, сопротивляться, но ветер лишь дразнит сильнее, проскальзывая под ткань, заставляя её танцевать, чтобы каждый последний ученик получил долгий, похабный взгляд на то, что они пытаются скрыть. Но просто видеть недостаточно — мне нужно, чтобы их стыд превратился в голод, чтобы их стоны заглушили протесты. Вот тогда я меняю правила, потому что зачем просто смотреть? Взмахом мысли вихрь меняется, и внезапно это они умоляют, их тела прижаты к моему в потной, отчаянной куче. Залы академии оглашаются звуками нашей ярости, пока я беру их одну за другой, начиная с Мивы — её спина выгнута у шкафчика, её трусики давно исчезли, а мой член входит глубоко в её тугую, мокрую киску. Следующей Юика, её рот на моём, пока я заполняю её, а Риэ смотрит широкими глазами, прежде чем я притягиваю её присоединиться, их школьная невинность срывается с каждым толчком. Я не сдерживаюсь — каждая кульминация это грубая, грязная заливка, моё семя изливается внутрь них, пока они содрогаются и цепляются за меня, их прежняя надменность растаяла в покорной, ноющей потребности в большем. К концу мы — спутанный гарем на полу, их форма помята и запачкана, моя сперма сочится из их бёдер, когда ветер наконец стихает. Их задницы красны от моей хватки, их трусики — забытые лоскуты в углу, и всё, что остаётся — тяжёлый запах секса и капитуляции. Они больше не говорят о злых девчонках или контроле; они просто хнычут о ещё одном раунде, и я знаю, что победил — не кулаками, а этой развратной силой, что заставила их обнажиться, затем трахаться, а затем навсегда стать моими.