[HMN-836] Эксклюзивная оргия: Богатый клиент подчиняется трем страстным парам в борьбе за владение

Сцена открывается хаотичным месивом из шёлка и кружев, когда три пары набрасываются на меня, так называемого большого шишку, в припадке жадности и похоти. Итидзё Мио и Фуюэ Котонэ, пара горничных с усмешками, сулящими одни лишь неприятности, первыми налетают, их руки рвут мою одежду, пока они шепчут грязные обещания о том, кому достанется я. Массиро Минори и Мисуми Рэй присоединяются, их прекрасные лица искажены желанием, когда они прижимают меня, споря, кто получит первый глоток. Это грубая, развратная борьба, где каждое прикосновение чувствуется как метка, каждое погружение глубже в безумие ясно даёт понять — я всего лишь приз, который нужно выиграть. Воздух густ от запаха пота и духов, и я слышу влажные звуки губ, встречающих кожу, приглушённые стоны, пока они по очереди насилуют меня, сводя любое чувство достоинства к разбитой мозаике удовольствия и боли. Среди всего этого Отова Мисудзу и Киритани Судзунэ, лесбийская пара со старческой хитрой искоркой в глазах, хватают свой момент. Они оттаскивают меня от остальных, их опытные руки обрабатывают меня с жестокой эффективностью, от которой я задыхаюсь. Одна из них насильно опускает мою голову, требуя минет так глубоко, что я захлёбываюсь, пока другая раздвигает мои ноги, готовясь к кремпаю, который чувствуется как клеймо. Их прекрасные тела движутся в унисон, танец доминирования, одновременно пугающий и опьяняющий, пока они шепчут о том, как сделают так, чтобы я принадлежал только им. Борьба за меня накаляется, другие пары пытаются оттащить меня обратно, но эти две держатся крепко, их хватка как железо, каждый толчок — заявление, что я не более чем игрушка, которую используют и выбрасывают. Когда ночь тянется, границы стираются в потную, дышащую кучу конечностей и похоти. Горничные возвращаются, их униформа теперь испачкана и порвана, вступая в схватку, чтобы забрать свою долю, пока красивые девушки по очереди наполняют меня, каждый кремпай — грязная, собственническая метка. Меня перекидывают как тряпичную куклу, каждый толчок внутрь чувствуется как новое нарушение, каждый момент — сведение моей воли к простому эху в комнате. К концу я остаюсь сломанным и использованным, мозаика моего сопротивления полностью разбита, пока они спорят, кому достанутся трофеи, их голоса — какофония разврата, которая отдаётся в моём сознании ещё долго после того, как последнее прикосновение стихает.