[CAND-150] Неудержимое Возбуждение! Мой Богатый Старый Друг Требует Возврата Долга, Забирая Мою Жену Снова и Снова...

Напряжение в комнате было таким густым, что его можно было резать ножом. Я стоял в углу, сердце колотилось в груди. Мой бывший одноклассник, теперь облечённый богатством и высокомерием, прижал мою любимую жену Хиёри к стене, её запястья туго связаны шёлковыми шарфами, которые он принёс специально для этого. Она слабо сопротивлялась, её протесты заглушал кляп, заткнутый ей в рот, но её глаза говорили о другом — они были затуманены смесью страха и чего-то тёмного, чего-то голодного. Он шептал ей в ухо грязные обещания, его руки скользили по её изгибам, сжимали её большие груди, пока она не застонала, и этот звук пробежал холодком по моей спине. Я видел выпуклость в его брюках, неудержимую эрекцию, напрягающую ткань, и я знал, что это только начало взыскания долга. Каждый толчок его бёдер в её связанное тело напоминал о деньгах, которые я был должен, и каждый подавленный стон её был ножом, вонзающимся мне в живот. Уменьшающаяся мозаика мало что скрывала от сырой интенсивности их связи, того, как он полностью доминировал над ней, превращая нашу супружескую кровать в свою личную игровую площадку. Меня заставили смотреть, безмолвного свидетеля моего собственного унижения, пока он брал то, что было моим, снова и снова, его член входил в неё с неумолимым ритмом, от которого она дрожала, а я был разбит. Он оттащил её к кровати, швырнул как тряпичную куклу, удерживая её растянутой и совершенно беззащитной. Большие груди Хиёри подпрыгивали с каждым жестоким толчком, её соски твёрдыми и умоляющими о внимании, пока он нависал над ней, его дыхание горячим на её коже. Он дразнил её, называл отчаявшейся замужней женщиной, которая втайне жаждет этого, и к моему ужасу, она не отрицала — её бёдра начали подстраиваться под его ритм, медленное, грешное движение, выдававшее её собственное возбуждение. Субъективность сцены была подавляющей; я чувствовал каждое ощущение, как будто это было моё собственное, жар его тела, влажность между её ног, то, как её мышцы сжимались вокруг него с каждым глубоким проникновением. Он трахал её с местью рогоносца, убеждаясь, что я вижу каждую деталь, каждое выражение экстаза на её лице, сводя нашу любовь к дешёвой сделке. Снова и снова он входил в неё, его неудержимая эрекция никогда не ослабевала, пока она не закричала в кляп, её тело сотрясалось от оргазма, предназначенного только для него. Уменьшающаяся мозаика ничего не размывала; она только усиливала развратность, делая каждый толчок более ярким, каждый стон более пронзительным, пока он завладевал ею так, как я никогда не мог. К тому времени, когда он закончил, Хиёри была в поту и слезах, её узы ослабли, но дух разбит. Он стоял над ней, застёгивая штаны с самодовольной ухмылкой, пока я оставался замороженным в углу, моё собственное возбуждение горьким стыдом. Она тогда посмотрела на меня, её глаза пустыми, как будто видя незнакомца, и я знал, что ничего никогда не будет прежним. Долг был выплачен полностью, но цена — тело моей жены и моя душа, выебаны снова и снова, пока не остались только воспоминания о его неудержимой эрекции и её готовой покорности. В последовавшей тишине я всё ещё слышал отголоски их хрипов, шлёпанье кожи о кожу, и уменьшающаяся мозаика, казалось, исчезала, оставляя позади сырую, нефильтрованную правду нашего краха.