[MXGS-1425] Когда Муж в Командировке, Мой Тихий Свекор Ночью Превращается в Демона, Заставляя Меня Кончать с Неистовством

В доме стоит тишина, та самая, что бывает только когда мой муж уезжает в свои бесконечные командировки. Именно тогда он появляется — мой свёкор, человек, которого все считают таким сдержанным и мягким. Но в мёртвой ночи он сбрасывает эту маску, как вторую кожу. Его руки, обычно сложенные на коленях за ужином, превращаются в орудия чистой развратности, движущиеся с неумолимой яростью асуры. Они исследуют каждый сантиметр моего дрожащего тела, прижимая меня, пока я пытаюсь вывернуться, его пальцы впиваются в мою плоть, пока я не начинаю задыхаться. Это жестокое, безжалостное насилие, и я не могу сдержать стонов, когда он доводит меня до края, мой разум кричит в протесте, даже пока моё тело предаёт меня с каждой судорогой. Как только мне кажется, что я больше не вынесу, он смещается, его рот опускается на меня с нежностью, которая кажется жестокой шуткой. Здесь он становится бодхисаттвой, его язык творит чудеса между моих ног, лижет и сосёт с преданностью, граничащей с поклонением. Контраст сводит с ума — жестокие руки и нежный рот, мучительное сочетание, от которого я выгибаюсь на кровати, мои крики приглушены подушкой. Он точно знает, как лишить меня контроля, его куннилингус настолько искусен, что кажется, будто он читает мою душу, подталкивая к кульминации, которую я и боюсь, и жажду. В эти моменты я — всего лишь сосуд для его извращённых желаний, моё сопротивление рушится под двойным натиском боли и удовольствия. И затем это происходит — жестокое извержение, к которому он вёл. С последним, грубым толчком он загоняет своё семя глубоко внутрь меня, осеменение становится резким, насильственным концом его ночного ритуала. Я содрогаюсь вокруг него, кончаю так сильно, что кажется, моё тело разрывается на части, волны экстаза накатывают, пока я не остаюсь измотанной и дрожащей. Он отстраняется без единого слова, оставляя меня одну в темноте, запах секса и стыда тяжко висит в воздухе. Это цикл, повторяющийся каждый раз, когда мужа нет, тайный ад, где меня пытают до покорности, заставляют жестоко кончать, пока я едва помню своё имя.