[PFES-131] Тайная одержимость моего отца моей любимой подругой детства

Не могу поверить в то, что вижу через эту щель в двери. Мой отец держит Мегури в своих объятиях, её школьная форма вся помята и сбита, а она просто принимает это, стонет так, будто никогда не чувствовала ничего лучше. Я любил её с детства, всегда мечтая о дне, когда сделаю её своей, но теперь это он даёт ей эту глубокую, грязную начинку, наполняя её прямо у меня на глазах. Она должна быть моей подругой детства, той, с кем я делился секретами под звёздами, но вот она, потерянная в наслаждении, её самостоятельные игры с собой ничто по сравнению с тем, как он в неё входит. Драма всего этого разрывает моё сердце, зная, что я полюбил её первым, а она позволяет ему отдать каждую последнюю каплю, её крики эхом разносятся по комнате, пока он забирает то, что должно было быть моим. Её форма промокла насквозь, ткань прилипла к коже, пока он входит глубже, каждый толчок — предательство нашего прошлого. Я помню, как мы играли в парке, невинные и чистые, но теперь она — развращённый беспорядок, умоляющий о большем, пока он даёт ей именно то, чего она жаждет. Начинки недостаточно; он убеждается, что она чувствует это днями, помечая её как свою так, как я никогда не смог бы. Она стонет его имя, не моё, а я застрял здесь, наблюдая, как мои мечты разбиваются с каждым грязным звуком. Подруга детства, которую я лелеял, исчезла, заменённая этой шлюхой, которая не может насытиться его членом, её тело извивается в экстазе, пока он опустошает себя внутри неё снова и снова. Когда он выходит, свидетельство их страсти стекает по её бёдрам, а она всё ещё дрожит, её собственные пальцы работают, чтобы сохранить это чувство живым. Я должен ненавидеть её, но всё, что я чувствую, — это извращённое возбуждение, представляя, что это я даю её телу в форме ту нагрузку, которую оно заслуживает. Драма безответной любви смешивается с сырой грязью сцены, и я не могу отвести взгляд. Она — моя Мегури, но теперь она — его, навсегда изменённая этим моментом, её невинность разбита начинкой, которую должен был дать я. Я никогда не забуду вид, звуки, то, как она полностью сдалась, оставляя меня ни с чем, кроме этой больной фантазии, за которую можно цепляться в темноте.